Радио Визави Тула
               
 

НОВОСТИ


 
Вход | Регистрация
В онлайне - 1
Гостей - 1
Авторизирован. - 0:

 

Новость часа


 

Тульская афиша


 

Музыка на Визави


 

 

Великий музыкант Шостакович

Великий музыкант

Шостакович

В его душе, кипевшей великим гневом, зрел грандиозный замысел нового сочинения, которое должно было отразить мысли и чувства миллионов советских людей. Все передуманное, перечувствованное в первые военные дни, месяцы требовало выхода, искало своего воплощения в звуках.

С необычайным воодушевлением принялся композитор за создание своей Седьмой симфонии. «Музыка неудержимо рвалась из меня»,— вспоминал он потом. Ни голод, ни начавшиеся осенние холода и отсутствие топлива, ни частые артобстрелы и бомбежки не могли помешать вдохновенному труду. Эта симфония начинает собой новый период в творчестве Шостаковича.

История мирового искусства еще не знала подобного примера, когда величественное, монументальное произведение рождалось под впечатлением происходящих в то же время событий. Обычно крупные симфонические сочинения вынашиваются долго. Здесь же оказалось достаточно нескольких месяцев, чтобы чувства и мысли художника, помноженные на чувства и мысли миллионов его сограждан, воплотились в совершенные формы и высокохудожественные образы. В этом отношении создание Седьмой симфонии Шостаковича не имеет аналогов. Причем и художественные ее достоинства неоспоримы: ведь даже и теперь, спустя десятилетия, она по-прежнему воздействует на умы и сердца слушателей глубокой взволнованностью и искренностью воплощенных в ней чувств, удивительной конкретностью образов.

Общее содержание симфонии

Общее содержание симфонии — противопоставление и борьба двух непримиримо враждебных образов. Это уже не отвлеченные категории добра и зла, а вполне конкретные образы: мир советских людей и фашизм.

Самая значительная часть симфонии — ее первая часть — представляет собой законченную симфоническую поэму, которая могла бы исполняться самостоятельно, отдельно от всей симфонии.

В музыке крайних разделов этой части — первом и третьем — воплощен образ Родины. В начале он носит светлый, радостный характер. Повторяясь в репризе, он изменен, преображенный страданиями.

Ему противостоит злой, по-звериному жестокий образ разрушительной силы, музыкальная характеристика которого дана в среднем разделе первой части симфонии. Этот образ уникален в мировой музыке сочетанием зловещей фантастичности и предельной конкретности — страшный сгусток всего самого мрачного, безобразно-уродливого, что может возникнуть не только в реальном, но и в вымышленном мире. Но это не карикатура, а источник трагедии: столкновение двух непримиримо-враждебных начал составляет содержание всей первой части.

Начало симфонии преисполнено спокойной и мужественной уверенности. Первая тема, активная и динамичная, звучит легко и свободно. Ее светлый величественный характер не меняется, несмотря на то что изредка и в ее неторопливое течение неожиданно вклиниваются интонации чуждой, враждебной темы, настораживая, предостерегая. Эти малозаметные, незначительные пока интонации являются тем зерном, из которого вырастет в дальнейшем зловещий образ фашизма.

Две лирические темы

На смену основной приходят две новые лирические темы, воплощающие несколько иной, но тоже светлый образ. В нем нет мужественной решимости — только светлая, тихая радость, какая бывает от полноты ощущения жизни, ее неизбывной прелести. Обе мелодии задают тон всему произведению в целом и определяют многое в дальнейшем развитии музыки.

Первая, мужественная тема и обе лирические не противостоят, а взаимно дополняют друг друга, являясь двумя гранями одного образа — образа советских людей, живущих мирной жизнью и уверенных в своем будущем.

Но вдруг в наступившей тишине откуда-то издалека на фоне размеренной барабанной дроби доносится словно бы шутовская, примитивная песенка. Это ее интонации назойливо и бесцеремонно врезались в развитие главной партии в экспозиции. Но здесь она уже не в виде отдельных мелодических оборотов, а оформлена в самостоятельную, законченную тему.

Вначале появление этой темы (обычно ее называют темой нашествия) не воспринимается как что-либо значительное — очень уж она «невсамделишна», «игрушечна». Но постепенно именно это ее качество — «игрушечность» — превращается в мертвенную, зловещую механичность, лишенную всякого человеческого чувства. Такому впечатлению способствует и однообразная, тупо повторяющаяся мелодия, равно примитивная и в своих решительных скачках (вверхвниз), и в своем топтании на месте. Разрастаясь до гигантских размеров, тема рисует какое-то невообразимо мрачное, фантастическое чудовище, которое, увеличиваясь и уплотняясь, движется вперед все более стремительно и грозно.

Реакция становится непредвиденной — цепной и неуправляемой, обнаруживается страшная, неумолимая логика И в момент, когда, казалось бы, все живое никнет, будучи не в силах сопротивляться натиску этого страшного, всесокрушающего чудовищаробота, свершается чудо: на пути его появляется новая сила, способная не только противостоять, но и вступить в борьбу. Это тема сопротивления. Маршевая, торжественная, она звучит страстью и великим гневом, решительно противостоя теме нашествия. Момент ее появления — наивысшая точка в музыкальной драматургии первой части. Непостижимой силой выразительности и изобразительности наделена здесь музыка! После этого столкновения тема нашествия теряет свою монолитность. Она дробится, мельчает. Все попытки воспрянуть напрасны — гибель чудовища неотвратима.

В репризе первой части повторяются темы экспозиции, но в измененной форме: суровой скорбью проникнута первая тема, некогда спокойная и величавая, словно эхо отгремевшей битвы, звучат отголоски других тем из предыдущего раздела. А потом появляется и лирическая тема: теперь она приобрела характер сурового, печального речитатива, который ведет своим мягким голосом фагот.

Эту страшную картину грандиозной разрушительной битвы завершает кода, сдержанная, тихая. Обе основные темы первой части появляются в ней еще раз, но вслед за ними, словно издеваясь и дразня, проносится отрывок из темы нашествия — зловещее напоминание о том, что враг еще не уничтожен окончательно, что борьба еще продолжается.

Эта двойственность окончания первой части симфонии определяет дальнейшее развитие образов светлых, поэтичных и мрачных, зловещих, характеризующих разрушительное начало.

Две следующие части симфонии переносят нас в иной мир — мир светлых воспоминаний, картин народной жизни (вторая часть) и глубокого раздумья, лирической сосредоточенности (третья часть).

Динамичная и стремительная музыка финала симфонии

Музыка финала симфонии, динамичная, стремительная, преисполнена несокрушимой веры в победу. Особенно впечатляет здесь траурный эпизод — скорбное напоминание о тех, кто пал на поле боя.

Постепенно музыка финала становится все более напряженной, патетически приподнятой и выражает могучее чувство жизни, сознание ее полноты. Это еще не победа, до нее было далеко, когда писалась симфония, но вера в конечное ее торжество была столь сильна, что не думать, не говорить о ней было невозможно. И композитор смело смотрел в будущее и видел его только таким — радостным.

Седьмая симфония Д. Д. Шостаковича — великое произведение. Яркое и талантливое, оно поведало всему миру о мужестве и героизме советских людей, об их неисчислимых страданиях и о неколебимой стойкости в борьбе с врагом, их уверенности в победе.

Война бушевала на русской земле уже два года. Позади остались кровопролитные бои под Москвой и Сталинградская битва. русские войска решительно наступали на всех фронтах, освобождая все новые и новые территории. И не только сожженные города и села, но и огромные рвы, наполненные истерзанными человеческими телами, гитлеровские лагеря смерти с их орудиями пыток и истребления людей представали перед взорами воинов на освобожденных землях. Страшные картины человеческих мучений. Мир полнился страданиями народа, но народа борющегося.

В годину испытаний люди объединяются в своих чувствах и желаниях. Конечно, страдания людей, как и борьба, которую они ведут, различны, но все-таки это страдания и борьба. И то, что чувствовал весь мир, чем жила наша страна, не мог не отразить в своем творчестве Д. Д. Шостакович — один из самых чутких, самых тонких художников нашего времени.

Изуверство фашизма в восьмой симфонии Шостаковича

В своей Восьмой симфонии он запечатлел цепенящий, испепеляющий душу ужас перед изуверством фашизма. В ней — боль и страдания не только тех, кто погибал в газовых камерах и под пулями, но и тех, кто не дождался их возвращения домой.

Музыка Восьмой симфонии так мучительно напряженна, так трагедийна, словно пропитана кровью и горечью. Она взывает к совести тех, кто остался жить, зовет к непримиримости со злом, протестует против зла, насилия и всего, что причиняет людям боль и страдания. Эта музыка не может, не должна быть благозвучной, ласкающей слух. Для такой музыки естественны нервное биение ритма пульса, сложный гармонический комплекс звуков, передающий напряжение всех душевных сил человека. Контрастное сопоставление войны и мира, безысходности и просветления производит на слушателей неотразимое впечатление.

Страшна картина народных бедствий, и тяжелы страдания одинокой личности, которую композитор, как в кинематографе, выхватил из общей массы, представив крупным планом. Видятся огромные толпы людей, сметаемые разрушительным вихрем, и ощущается тоскливое одиночество, а то и пустота смерти.

Восьмая симфония — это не только повесть о нечеловеческих страданиях, но и гимн человеческому сердцу, способному вместить в себя, казалось бы, невместимое.

В 1943 году Д. Д. Шостакович вернулся из эвакуации и поселился в Москве. Отныне он навсегда связал свою судьбу с этим городом. Война унесла близких, горячо любимых им людей, связанные с этим глубокие переживания композитора выливаются в прекрасные лирические произведения. Таковы два камерных сочинения тех лет — Вторая соната для фортепиано и Трио.

В них та же страстность чувств, то же сострадание к чужой боли, та же контрастность музыкальных эпизодов, отображающих жизненные противоречия,— все это делает их содержание таким же глубоким, значительным, как и в симфониях.

Первое из них создано в 1942 году под впечатлением смерти любимого консерваторского учителя Л. В. Николаева и посвящено его памяти. Соседство этого камерного сочинения с такими монументальными полотнами, как Седьмая и Восьмая симфонии, во многом определило его образный строй.

Рекомендуем:

©  Радио "Визави" ООО "Приток"

Разработка, поддержка, программное обеспечение: "СВ-Дизайн"